«На кого злится Андрей Макаревич? На весь мир»
16:09 | 21 апреля 2010

 На днях натолкнулся на интервью Андрея Макаревича журналу «Афиша». Интервью злое, я бы даже сказал, хамоватое. Я хорошо представил перекошенное от злобы лицо Макаревича, с которым он отвечал на вопросы девушки-журналистки. Про лидера «ДДТ», музыкант, в частности, сказал следующее: «Если вы хотите маршировать, и вам нужен лозунг — это к Шевчуку». Помянул не к месту Бориса Гребенщикова, мол, песни у него «непонятные». «У Бори совсем другая игра, он всю жизнь в неё играл, — сказал Макаревич. — Я даже представляю, какое он делает загадочное лицо и улыбается, когда вопросы о смысле слышит. Когда у меня возникает какая-то идея — я пишу песню, а когда у него — он пишет сразу десять. Из них одна гениальная, одна — очень хорошая, а восемь можно было бы не писать». Почему-то я тут же подумал про один из последних альбомов «Машины Времени», который музыканты назвали неприхотливо «Машинально». Видимо, всё воображение ушло на поиски студии, и на название его уже просто не хватило. Так вот по поводу этого альбома могу сказать то же самое, что Макаревич сказал про песни Гребенщикова. Его можно было просто не записывать. Тем более, на легендарной студии «Эбби Роуд». Сравните какой-нибудь альбом «Битлз», записанный там же, с альбомом «Машины Времени» «Машинально». И почувствуйте разницу. Она колоссальная. Альбом «Машины времени» слушать просто противно. Он какой-то вымученный и насквозь лицемерный, как все поздние творения Макаревича.

В том же интервью журналистка «Афиши» поинтересовалась у Макаревича: «А почему у вас в новом альбоме «Машины не парковать» половина песен о том, как всё плохо: люди — идиоты, телевизор — фуфло?». Макаревич ответил: «Послушай, я пишу песни на самые разные темы, но в лю­бом случае — это реакция на мои чувства. Если, к примеру, ­музыка, которая меня окружает, — говно, я не могу сказать, что я ею восхищаюсь. Ну, и телевизор у нас в массе своей тоже не очень-то. Именно поэтому я туда и не хожу». И слава Богу, Андрей Вадимович. Таким образом вы просто избавили телезрителей от необходимости наблюдать на экране человека с перекошенным от злобы лицом. Таких лиц на нашем ТВ хватает. И здесь вы правы.

С Макаревичем я сталкивался не единожды по служебной надобности. Но лишь однажды брал у него эксклюзивное интервью (все остальные пересечения с лидером «МВ» были на пресс-конференциях). После чего «закрыл» этого человека для себя раз и навсегда. К интервью я обычно готовлюсь. И стараюсь не позволять себе откровенных банальностей в беседе со своими собеседниками. Поэтому, честно говоря, был просто ошарашен хамством Макаревича. На вопросы он отвечал так, будто делал мне одолжение. Как выяснилось (читайте интервью в «Афише»), он так общается со многими (если не со всеми) представителями СМИ. Когда я делал расшифровку своей беседы в «машинистом», то понял, что мне стыдно публиковать этот текст. Ответы моего визави были поверхностные и пустые. Но мне нужно было как-то спасать материал, и я просто описал всё, с чем я столкнулся в ходе общения с «творцом». Ему это жутко не понравилось, и после публикации он даже звонил в редакцию, движимый, видимо, жаждой возмездия. Но напоролся на нашего секретаря, которая грамотно «отшила» «машиниста». После этого я зарёкся когда-либо встречаться с этим человеком. Это я уже потом понял, что его приводит в бешенство: сама необходимость отвечать на вопросы журналистов. И поэтому достаточно мелкого повода для того, чтобы музыкант пришёл в состояние крайней раздражительности. Однажды на пресс-конференции по случаю то ли выхода нового альбома, то ли очередного юбилея группы Макаревич молча встал и ушёл, так и не ответив на вопрос журналиста.

Я даже перестал слушать песни «раннего» Макаревича, которые мне когда-то нравились. При упоминании самых известных шлягеров «машиниста» перед моими глазами возникало надменное, перекошенное от злобы, лицо Макаревича, считающего людей быдлом, а все песни, написанные не им — говном. Мне, откровенно говоря, не совсем ясна природа этой злости и раздражительности Макаревича. Богат, знаменит, буржуазен. Не сидел, не страдал. Обласкан властью. Подозреваю, что рядом есть женщина, которая его любит. И, видимо, терпит. К чему я всё это написал? Какова центральная мысль? А вот какова: видимо, всё дело в том, что между самим Макаревичем и его лучшими песнями глубокая, гигантская пропасть.