Когда вам дают задание соорудить телевизионную рецензию, вы должны быть готовы к тому, что много раз ваши представления о мире, которые, конечно, далеки от идеальных, окажутся еще более наивными, чем вы могли предположить.
2012 год. Весь 2011-й денно и нощно я говорил о замусоривании русского языка. Я призывал всех хотя бы в моем присутствии не говорить слова «слегонца» или «ништяк». Или какую-нибудь другую пое**ту, которая режет мне слух. Ну ладно я требовал этого от девушек (они легкодоступные, и это компенсирует все их вербальные изъяны) в киевских гостиницах. Их «звОнишь» и «не пОняла» с ударением на «о» легко прощаемы, когда наносишь им один удар в духе позднего Кличко.
Но когда небожители начинают с экрана вещать о каких-то очень важных материях и в каждом предложении говорить «на самом деле», становится не по себе. Хочется махнуть рукой, и, если бы не необходимость писать рецензию, я бы никогда в это чистилище не спускался. Но я писал рецензию для известной федеральной газеты, включил телевизор — включил его как раз на обороте «на самом деле».
Друг напротив друга сидели вчерашняя триумфаторша, жена Евгения Плющенко Яна Рудковская и Кира Прошутинская — очень известная леди, одна из руководителей телекомпании «АТВ», меня привечающая, в силу какового обстоятельства, то есть наличия хорошего вкуса, она мною выводится из-под артобстрела, и я даже назову ее достойной леди. Она произнесла «на самом деле» всего 72 раза.
Напротив нее сидела Яна, и я пишу об этом только из хорошего отношения к Яне. Нельзя в предложении длиной в 4 секунды говорить «на самом деле» 12 раз. Нельзя так разговаривать, ибо ты, помимо того что представляешь в Бухаресте интересы Димы Билана, еще и жена самого выдающегося спортсмена современности. И пока он лечится, приходит в себя от подвига, который он совершил, вернувшись в большой спорт, тебя будут атаковать вопросами разного рода люди. Большинство из них — бездарные журналисты вроде твоих любимых журналистов, которым ты проплачиваешь хорошие слова о тебе.
И поскольку тебя никогда не спросит Кушанашвили, потому что ты этого не хочешь, они спросят, 22 раза употребив оборот «на самом деле», а ты ответишь «на самом деле» 67 раз. У вас получится интересный диалог.
Программа называлась «Жена», и это название стратегического значения должно было быть подкреплено суждениями двух взрослых леди о том, что значит жена в жизни парня.
Рудковская сделала все, чтобы Плющенко вернулся в большой спорт — честь и хвала ей за это, на самом деле. На самом деле, этот оборот упоминается грамотными или полуграмотными людьми гораздо реже, чем вы, на самом деле, думаете. Потому что «на самом деле» — только отговорка для людей, не желающих расти умственно.
Потом я переключил на программу «Минута славы» на Первом канале. Во-первых, для меня до сих пор загадка, зачем в «Минуте славы», где выступают четыре человека, в жюри сидят 28 человек, которым помогает 59 ведущих (из них 58 не имеют ни малейшего представления о том, как писались в советских школах диктанты).
Я не очень понимаю, к чему такая сборная солянка, потому что с ужасом подумал, что Юлия Ковальчук и артист Олешко — тоже участники «Минуты славы». Потом я увидел Анастасию Заворотнюк. Она-то там что делает? Потом я увидел хореографа Дружинина. А он что там делает?
Каждому дан сектор, и двух приехавших из Ташкента и Набережных Челнов участников представляют 69 людей, которые дружат с людьми в Останкино. А как можно дружить в Останкино, вы знаете.
Вот я и спрашиваю у вас, посмотрев сначала программу на ТВЦ, потом на Первом канале: если грузин, приехавший из Кутаиси, где русский язык не изучает никто, потому что он на х** никому не нужен, но и то изучают только из уважения, чтобы разговаривать с гостями без всяких «на самом деле», снова орет: «Ну что ж вы, бл**и, так топчете родной язык?!» — к этому воплю прислушается хоть кто-нибудь кроме Полупанова? На самом деле.
После ТВЦ и «Минуты славы» я остался на Первом канале и увидел депутата Макарова, который, на самом деле, считает, что он телеведущий. И вот он, на самом деле, атакует чиновников такими вопросами: «Вы знаете, что плохо — это плохо? Что добро — это добро?». Он спрашивает это, преисполненный значительности. И я думаю: ну не гений, на самом-то деле? Гений. Светоч. Негасимая свеча.
