Любит мой товарищ Отар Кушанашвили завернуть что-то типа: «За отчётный период случилось…» и далее в таком же духе: бла-бла-бла. Вот я и подумал: ему можно, а мне нельзя что ли? И решил перед вами отчитаться, кто и по какому поводу меня удивил за последнее время.
Август выдался в столице кошмарным — смог, жара, дышать нечем. Из дома выходить не хотелось, посему я часто смотрел телевизор.
Впервые внимательно посмотрел программу «Малахов плюс». Меня просто потрясли некоторые рецепты и советы, которые раздаёт своим «пациентам» народный целитель Геннадий Петрович. Грабовой и Кашпировский просто дети рядом с ним. Будь моя воля, программе «Малахов плюс» я бы добавил маленький постскриптум. В финале каждого выпуска на месте я бы публиковал (бегущей строкой) список всех людей, которых рецепты Малахова загнали в могилу. Многих это бы просто уберегло. Обилие программ про здоровье, о здоровье и «околоздоровье» на нашем ТВ натолкнуло меня на мысль, что наша страна очень больна. Наличие такого персонажа, как Малахов, на центральном канале, заставляет меня сделать вывод, что страна больна на всю голову.
Почти все каналы в августе поминали Виктора Цоя. Увы, во всех фильмах он получился каким-то глянцевым, картонным и ненастоящим. Даже в названиях документалок Цой почти везде фигурировал как «последний герой». Удивительно, что ни в одном из телефильмов про Цоя и группу «Кино» не было музыкантов «Кино», которые пока, слава Богу, живы и здоровы. Подозреваю, что они просто не хотят давать интервью. Уже всё сказали, что могли. Но хотя бы два слова про них можно было в фильмы ввернуть, ведь Цой в группе пел не один. Артемий Троицкий (единственный, кто говорил в этих фильмах, какие-то небанальные вещи) высказался о роли Юрий Айзеншписа в судьбе «Кино». Айзеншпис был хозяйственником и администратором, по мнению музкритика, но никак не продюсером «Кино». Согласен с Троицким, с приходом Шпица на должность администратора у «Кино» начался гастрольный чёс. Музыканты просто не успевали отдохнуть, и Цой к моменту своей гибели был просто измочален этим изнурительным чёсом. Могло его это «убить»? Думаю, да. И еще в фильмах не было сказано ни слова о том, где сейчас его единственный сын Александр: чем занимается, как ему живётся с ярлыком «сын Виктора Цоя»?
Совсем «на днях» на канале ТВ-Центр показали фильм «Звёздочка моя ясная» про другого музыканта — солиста группы «Цветы» Александра Лосева, которого тоже нет с нами. Я про него мало что знал, но, посмотрев фильм, был потрясён горькой судьбой яркого артиста. Сначала полные залы, всероссийская популярность. Внешне Лосев был настоящей рок-звездой — длинноволосый, высокий, с глубокими красивыми глазами. И потрясающим голосом, которым можно было спеть всё: и замшелую советскую эстраду, и рок, и джаз! Казалось, что у таких парней всё в жизни безоблачно. Но это не его случай. После распада «Цветов» в 89-м Александр ушёл со сцены, работал автослесарем — чинил машины. Затем потерял единственного сына Николая, который умер во сне от остановки сердца. Парню было 18 лет. К тому времени Лосев уже не жил с женой, но это не уменьшает масштаб личной трагедии, а наоборот, только увеличивает его. У него так и не появилось другой семьи, которая, наверно, могла бы быть ему опорой. Лосев попытался вернуться на сцену, но уже не было сил — к тому времени музыкант здорово поддавал. Вдобавок ко всему, у него нашли рак, который добил его окончательно. Я подумал, какой силой духа иногда нужно обладать, чтобы просто жить.
Ещё меня потряс наш ВВП, который этим летом и на байк-шоу побывал, и на китов успел поохотиться, и лично на самолёте-амфибии тушил пожары в Подмосковье. У меня сложилось полное ощущение, что не за горами выборы, и Путин решил охватить весь свой электорат. Медведев ответил ему одной встречей с солистом группы «Ю-ТУ» — Боно, где они успели поговорить и о пустяках (хот-доги, музыкальные пристрастия), и о вещах более глобальных. Мне показалось, что Боно выстроил свою беседу с нашим президентом очень правильно. Он сначала пошутил, поёрничал над музыкальными вкусами Медведева, который любит «Дип Пёрпл», а сам Боно является поклонником «Лед Зеппелин». А затем уже перешёл к социалке. Юрию Шевчуку тогда в беседе с Путиным не хватило чуть-чуть вот этой иронии Боно. Надо было тоже начать с каких-нибудь милых пустячков. Например: «Я слышал, Владимир Владимирович, вы любите группу «Любэ», а я обожаю «Лед Зеппелин»». А дальше можно было выкладывать любую правду-матку. Но Юра — парень конкретный и прямолинейный. Я звонил ему накануне концерта «Ю-ТУ» в Лужниках, пытался договориться об интервью. «Старик, у меня уже язык болит, столько наболтал за последние дни, — честно признался Шевчук. — Дай мне пару дней отдыха». А вечером этого же дня Шевчук пел с Боно в Лужниках песню Боба Дилана «Knockin' On Heaven's Door». Меня потрясло, с какой лёгкостью музыканты «Ю-ТУ» подкорректировали свою программу. Представляете, Мадонну, которая бы на бис исполнила в финале дуэтом с Валерией Material girl. А затем слилась бы с «русской» Мадонной в поцелуе, как в свое время с Бритни Спирс. Нет. Такой сцены я себе не могу представить. Мадонна — это машина, в которой не осталось ничего человеческого. Хорошо понимаю Гая Ричи, которому просто надоело жить с поющим механизмом.
Очень жалею, что не попал на концерт «Ю-ТУ». Говорят, это было ослепительное шоу. И владельцы даже самых дорогих билетов были довольны и говорили мне примерно одну и ту же фразу: «Понятно, за что мы заплатили ТАКИЕ деньги!» Но дело в том, что я не люблю группу «Ю-ТУ». Честно пытался себя заставить полюбить их музыку, собрав приличную коллекцию альбомов коллектива. Но насильно мил не будешь. Хотя, почти уверен, что в ближайшие лет 10 ничего подобного по масштабу и размаху столица России не увидит.
И в конце два слова о возрасте. На днях в редакции «АиФ» мы праздновали юбилей нашего колумниста Вячеслава Костикова, успевшего за свои 70 лет побывать и пресс-секретарём первого президента РФ Бориса Ельцина, и послом в Ватикане. Юбиляр во время застолья признался, что ему страшно думать о возрасте. А буквально накануне я вёл один из номеров газеты и редактировал юбилейное интервью с американским писателем-фантастом Рэем Бредбери, которому на днях исполнилось 90. Я запомнил, как он с юмором сказал про свой возраст: «Девяносто лет — это вовсе не так круто, как я думал раньше. 100 — звучит гораздо солиднее. Представьте себе заголовки во всех газетах мира — «Бредбери исполнилось сто лет». Мне сразу выдадут какую-нибудь премию: просто за то, что я ещё не умер». Так что можно по-разному относиться и к почтенному возрасту, и к другим неприятностям.
