Если бы даже мы с ним захотели, у нас не получится сдрейфовать в унылое бормотание, которое отличает встречи в прошлом друзей, а в настоящем — людей, очевидно потерявших интерес друг к другу.
Унылого бормотания не получится еще и потому, что герой Сочи, Москвы, Нью-Йорка и Ташкента по имени Андрей Григорьев-Аполлонов был упомянут мною во всех летописях, и даже в начале этого года на TopPop.ru я сказал что без него начало года — не начало года.
Я видел его вчера. Спорим, вы не знали, что он дает сольные концерты? Если у вас возникло желание саркастически на этот счет высказаться, у вас есть шикарная трибуна TopPop.ru, вы можете смело пройтись по его голосовым связкам, по его профессионализму, потому что, в отличие от многих людей из его цеха, у этого парня как раз все в порядке с самоиронией.
Он выступает. Показал мне на модном телефончике отдельно взятые фрагменты исполнения песен. Это те же самые песни, которые поют они втроем, но теперь, когда Кирилл Андреев уже притязает называться сольным певцом, а Олег Яковлев сольным художником, Андрей Григорьев-Аполлонов — сольный певец и художник в одном лице. Я бы очень хотел посмотреть на это.
Но встречались мы не за этим. Я все пытался выяснить у него, выйдет ли он на столбовую дорогу битвы с антинародным режимом. Что он думает по тому поводу, по какому я думаю, что те, кто выступает со сцены, еще более нелепы, чудовищны и дебильны, чем те, кого они аттестуют ровно такими же словами.
Я хотел его вызвать на разговор про политику. Он категорически отказался, явив мне хладнокровное отношение к действительности. Он сказал, что с давних времен, может быть, с того дня, когда, на его несчастье, в его жизни нарисовался я, он уже выработал правило быть благодарным за то, что есть. Вот в чем смысл этой маленькой, но ядреной колонки. В том, чтобы многого не умея, обладать решительной и ухватистой силой, цепляться за то, что имеешь и умеешь. Быть благодарным за все.
Он не пойдет туда — вы знаете, какой маршрут я имею в виду. И я не пойду. Мы скучные серые парни, которых любят миллионы людей. Мы заняты какими-то приватными делами.
Он, например, — шлифовкой песни к юбилею Николая Расторгуева. 55 лет. Представьте: стоит терминатор на фоне цифр — «пять» и «пять». Ровно на такие цифры я оцениваю все, что в жизни сделал Коля Расторгуев. А учитывая, сколько в нем русской удали и русского запаса сил на марафонскую дистанцию, мы еще долго будем смотреть, как эти цифры меняются.
Андрей Григорьев-Аполлонов будет готовить песню. Я проведу время с теми, кого породил на свет. Может быть даже, еще раз посмотрю фильм про дебила Джима Керри и гораздо более умных, чем он, по сюжету, пингвинов.
И мне кажется, что КПД такого участия в жизни и сделал меня тем, кто я есть, а того парня, с кем я вчера безуспешно пытался распить бутылку, а он категорически отказался, потому что блюдет себя — таким, какой он есть сегодня.
Непьющий и отвергающий всю газетную чушь про липосакцию, которую он якобы сделал, улыбающийся, растворившийся потом в московской темени Григорьев-Аполлонов сверил со мной часы. У нас одинаково они идут. Секундомер тикает, это значит, что день подходит к концу. Обычный день далеких от вы**онов парней, довольных тем, что одного в какой-то московской ресторации ждали друзья, которые беззаветно его любят ровно за то, что я описал выше, намекая на то, что люди такой породы редки. А второго ждали дома.
Никаких баррикад. Никакого разлада мечты с действительностью. Довольство тем, что есть, без потрясений, без крови.
С надеждой на то, что вы вычитаете из этой колонки смысл, каковой состоит не просто в восхвалении Григорьева-Аполлонова, а в том, что надо хотя бы попытаться сохранить лицо, как сохранил его он,
ваш О.К.
