Если и есть в России звезда международного уровня в области музыки, то это безусловно оперный певец
Дмитрий Хворостовский, любезно согласившийся ответить на вопросы
Владимира Полупанова.
— Дмитрий Александрович, вы когда-то начинали с того, что пели рок-музыку. Сейчас этот жанр вам интересен? Вас можно увидеть на концерте, например, таких корифеев этого жанра, как «Ю-ТУ»? — На «Ю-ТУ» я вряд ли бы пошёл. Я знаком со Стингом, он мне, конечно, ближе, но тоже не хочу.
— Почему? — Неинтересно.
— Популярная музыка, по-вашему, жанр более низкий, чем оперное искусство? — Настоящее искусство всегда высокое, будь то рок-н-ролл, качественная попса или классика. Но классика потому и считается классикой, ибо всегда выше. Но хочу оговориться, среднестатистический классический артист, обладающий прекрасными внешними данными и голосом, если не трогает вас за душу, - да, это классика, но это не высокое искусство. А вот, к примеру, «безголосый» Марк Бернес, когда даже просто говорил или что-то напевал себе под нос, это пронзало ваше сердце. Вот это для меня критерий. Поэтому будь то популярный артист или рок-певец, но который обладает феноменальной силой и заставляет вас сопереживать, вот это и есть искусство.
— Музыкант должен заниматься только своим делом или всё же имеет право публично высказывать свою гражданскую позицию, как наш Шевчук или «их» Боно из «Ю-Ту»? — Если человек имеет трибуну и у него есть активная гражданская позиция и уверенность в том, что он прав, то, конечно, он должен это делать. Как правило, политика дело — очень тёмное. В ней сложно найти правых и виноватых. У людей искусства бывает какое-то удивительное чутьё на бесспорную, непоколебимую правду. Вот такие люди имеют право слова. Поэтому такой человек, как Боно, говорящий с высокой трибуны о глобальных проблемах человечества и не боящийся ответственности, должен говорить. И я его за это уважаю.
Я же по натуре не трибун. Хотя очень оконфужен тем, что происходит вокруг. Наш мир живёт фактически в состоянии войны. Идёт противостояние, как минимум, двух миров — христианского и мусульманского. Но как рассудить: кто прав? Кто имеет право проливать кровь? Как можно об этом судить? Имеют ли право страны НАТО посылать вооруженные команды и бомбить ливийцев или нет? Вот что меня приводит в полный конфуз. Я считаю, что любое вооруженное вмешательство не имеет места быть в современном мире. Каждая страна имеет право сама решать свои проблемы. То, что происходит в последнее десятилетие, мне кажется, движет мир к какому-то глобальному кризису. Мне очень часто действия политиков напоминают действия слона в посудной лавке.
— В самой России, по-вашему, что-то меняется в лучшую сторону? — Конечно, порой я вижу, что мы движемся назад к какой-то партократии, когда одна партия решала все вопросы. Процветает лизоблюдство и чинопочитание. Люди общаются друг с другом в связи с какой-то табелью о рангах и служебным положением. Гастролируя по российским регионам, я это часто наблюдаю. И мне это напоминает сюжеты Гоголя и Салтыкова-Щедрина. Но большое видится на расстоянии. Как правило, вдали от России я с яростью её защищаю, особенно, когда говорится что-то негативное в адрес страны. Или с какой-нибудь иронией. Как правило, в европейских странах и Америке ещё сохранилось такое ироничное отношение к нашей стране — ха-ха-ха. Но я всё равно защищаю Россию, потому что я патриот. Защищаю то положительное, что у нас есть — великую культуру. Мы страна, которая победила гитлеризм. Иной раз мне кажется, что я выступаю в роли российского посла, и к этой своей миссии отношусь, как к большому дару и авансу.
— В последние годы наши спортсмены, выступающие за рубежом (хоккеист Александр Овечкин, футболист Андрей Аршавин), гораздо более известны и популярны, чем оперные артисты. Это справедливо? — Конечно. Я рад за этих ребят, спорт — это гигантский непосильный труд, причем, вся спортивная жизнь таких ребят проживается за какие-то 10-15 лет. И потом они заканчивают свою карьеру практически изломанными психически и травмированными. Им потом очень трудно найти себя. Так что я им желаю всего-всего. Пусть они будут популярнее и известнее, пусть у них будет и шарм, и артистизм, и деньги. К тому же футбол и хоккей — это более массовые виды зрелищ. И люди, приходящие на стадион — это не те же самые, что приходят в концертные залы, и тем более в оперу. Это разная публика. Все-таки классическая музыка и опера — это искусство для избранных.
— Опера был рождена в Италии, но сегодня, как мне показалось, в самой Италии оперу не жалуют. Почему? — Действительно Италия всегда считалась оперной страной, как нам казалось. А сейчас такое ощущение, что все итальянские певцы либо вымерли, либо не знают, что у них есть голоса и просто занимаются другим делом. Настолько непопулярно в Италии сейчас петь в опере. Поют многие, но на эстраде. А талантливых певцов, таких, какие были 20-30 лет назад, просто нет.
— И с чем это связано? Неурожайные годы? — Не-а. Думаю, что из-за того, что нет правильной пропаганды оперного искусства. Отсюда засилье популярной низкопробной попсы. Большинство телеканалов заполонены какими-то играми, конкурсами, ток-шоу. А оперы нигде нет.
— На наших центральных каналах оперы тоже нет. — Но у нас есть канал «Культура». И у нас полно талантов и голосов, красавцев, оригиналов. Россия невероятно талантлива. Но нужно делать так, чтобы непопулярное классическое искусство было модным. Нужно повернуться лицом к молодежи. И сделать так, чтобы это было, как говорят американцы, «вэри кул». Американцы, кстати, оперу пропагандируют. Поэтому последние 5 лет из «Метрополитэн-опера» (в Нью-Йорке) проходят HD-трансляции оперных постановок во все HD-театры по всему миру. И люди это с удовольствием смотрят на больших экранах в кинотеатрах, вживую. Это есть в Европе, в Японии. А Россия этот проект отклонила. Почему — не понимаю? Недавно мы пели в «Метрополитэн» в спектакле «Трубадур» с Сондрой Радвановски и Марсело Альваресом. Этот великолепный спектакль смотрели по всему миру, а в России только слушали по радиоканалу. Вот что печально. И таких способов популяризации оперы много.
— С другой стороны оперу можно популяризировать и так, как это делаете вы, исполняя военные песни или как это делает Андреа Бочелли, который использует эстрадные аранжировки. — Чем объясняется феномен Андреа Бочелли? Он — слепой. Первоначальный интерес к нему был построен на этом, люди любят блаженных. Но если говорить объективно, то певец он посредственный. Он же не лучше Франко Корелли. Да, поет не только оперу, но и популярную музыку. Готовится, записывается, аранжируется все это интернациональными силами. У него суперталантливая команда. И поэтому Бочелли продает стадионы в любом городе мира.
