"Мне всегда казалось, что я хорошо разбираюсь в людях. Издалека чувствую, хороший человек или плохой. Можно ему довериться или нельзя. Но всё-таки влипла", — говорит София Ротару о скандальном расставании со своим концертным директором Ольгой Коняхиной, которая по утверждению певицы, набрала денег за будущие концерты и исчезла.
— Как же это случилось, Софья Михайловна?
— Закончился мой гастрольный тур, и я получила от Ольги Коняхиной расписку вместо денег. Якобы никаких денег у неё нет. И оказалась, что я продана, как минимум еще полгода вперёд. Сейчас всей моей концертной деятельностью занимается Андрей Неклюдов. Он и узнал о том, что у меня назначены даты концертов, даже предоплата получена. Ольга проработала со мной 8 лет, и я ей полностью доверяла. А теперь всё время задаю себе вопрос: «Ну как я могла так довериться?»
— Вы пытались найти её, объясниться?
— Она клянётся здоровьем, что не продала ни один мой концерт на 2009-й год. А мне люди говорят, что она взяла деньги не просто за отдельные выступления, а за целые гастрольные туры, которые включают несколько городов. Это десятки тысяч долларов. И все деньги, как говорят, в казино несёт.
— Какова примерная сумма ущерба, нанесенного вам?
— Даже представить не могу. По расписке, которую мне передали, она должна мне более 200 тысяч долларов. Но наряду с этим в этом году было много хорошего. И альбом у меня новый вышел, и концертов много. И сколько встреч интересных...!
15 лет за «Софию»
— А чем закончилась скандальная история с вашей виллой «София», за которую вы много лет судились?
— В этом году мы, наконец, открыли «Софию» на набережной Ялты. Когда в 1977 году я переехала в Ялту, и негде было репетировать, это здание, где раньше располагались купальни, мне выделила местная филармония. Мы всем коллективом отмыли его, сделали небольшой ремонт. Через некоторое время вышел указ о том, что здание нужно снести, потому что оно мешает строительству концертного зала. Уже стоял бульдозер, готовый его разрушить. Мы с мужем заперлись изнутри и позвонили первому секретарю обкома партии, который в результате заступился за нас.
Так мы остояли этот объект. А когда вышел закон о приватизации, это здание на набережной, естественно, всем приглянулось. Задним числом его внесли в реестр памятников архитектуры. Местная водолечебница, на балансе которой оно находилось, предложила нам выкупить его по рыночной стоимости. Мы уехали на год в гастрольный тур, заработали деньги и выкупили его. Но после этого пошли разговоры, что деньги, заработанные нами, принадлежат филармонии, значит, и этот дом тоже. В общем, пришлось судиться с филармонией около 15 лет.
— Вы же народная артистка не только Украины, но и СССР. Почему с вами так поступили местные власти?
— Мне все время говорили про закон, запрещающий иметь в частной собственности памятники архитектуры. Каждый месяц к нам приходили с проверкой люди из прокуратуры. Мы не уничтожали этот памятник, но мы и не занимались им должным образом, потому он не был у нас в собственности. Пока мы улаживали юридические проблемы, памятник, естественно, разрушался.
У нас опять выборы
— Что сегодня, на ваш взгляд, происходит в политической жизни Украины? Как бы вы это охарактеризовали?
— Как у нас грустно шутят: опять готовимся к выборам. Так обидно, так тяжело на сердце от того, что происходит. Такая красивая страна, такие работящие люди, и как же они страдают от того, что кое-кто никак не может поделить власть. Вместо того, чтобы объединиться и работать на государство, Ющенко, Тимошенко и Янукович по сути раскололи страну на три части
— А вас не пытались перетянуть на одну из сторон?
— Пытались. Но я поняла, что каждый человек должен заниматься своим делом. Я не имею права вставать на чью-либо сторону. Иначе в следующий раз мне люди просто не поверят.
Где родилась, там и прижилась
— Вы молдаванка, живете в Украине, но говорите по-русски. Почему вы выбрали Украину? А не Молдову или Россию?
— Где родилась, там и прижилась. Никогда никуда не перееду. Я же родом из Черновецкой области, которая после войны стала украинской территорией. Может, и жила бы по сей день там, но мы вынуждены были переехать в Крым.
Хоть папа у меня и был партийным, но Новый год мы справляли по староцерковным обычаям с 13 на 14 январа. Мы зажгли ёлку на Старый новый год, после чего отца забрали ночью в милицию, исключили из партии, выгнали с работы, а брата отчислили из института. Добрые люди посоветовали уехать, потому что ничего хорошего нам не светило. По приказу Владимира Щербицкого (первый секретарь компартии Украины, член Политбюро ЦК КПСС — прим.редакции), который ко мне очень тепло относился, нас переселили в Крым. Правду тогда нельзя было говорить, поэтому придумали причину, что я больна туберкулезом, и мне нужен другой климат. Так я оказалась в Крыму. И не жалею, мне там очень нравится.
— Украину сегодня политики затаскивают в НАТО. Поэтому Россию считают у вас врагом.
— Сейчас в Украине сложный период. Думаю, что рано или поздно всё уляжется, и мы по-прежнему будем дружить. Ой, не хочу я говорить о политике. Устали мы все от неё.
— Многие ваши коллеги жалуются на то, что сегодня очень мало ярких самобытных композиторов, поэтому и песен хороших почти нет. Вы чувствуете этот композиторский кризис?
— Не чувствую. У меня есть музыкальный продюсер — мой сын Руслан. Именно он открывает для меня новых авторов. Все песни, которые я пою на протяжении последних 5-6 лет, это произведения молодых композиторов. Их надо уметь найти, с ними надо общаться, слушать. У меня сейчас столько песен лежит в загашнике... Иногда даже приходится придерживать песни, потому что публику нельзя перекармливать новым репертуаром. Как показывает практика, за год оптимально выпускать 2 новые песни, больше нет смысла.
— Сколько всего в вашем репертуаре песен?
— Думаете, я помню. Никогда не считала. Уже скоро 40 лет, как я на сцене.
— Как вы собираетесь отмечать Новый год?
— Мы уже целый месяц снимаемся в разных новогодних программах, и я каждый раз отвечаю на этот вопрос. И я уже не хочу его праздновать (смеется). Конечно, дома. Новый год — это семейный праздник. Ко мне каждый год приезжают братья и сестры. А теперь у меня ещё есть место, где я могу всех собрать. Естественно, если бы мне было 18-20 лет, я, может быть, пошла бы на дискотеку. Но я уже взрослый человек, у меня семья, внуки. Поэтому я никогда не работаю на Новый год.
— Но ведь даже Алла Пугачева иногда работает на Новый год.
— Кто вам сказал такую чущь! Я не верю. Дима Билан, может, и работает, а мы с Аллой уже заслужили право встречать этот праздник дома.
